Тем не менее Кук не отказался от мысли завязать сношения с островитянами. Он снарядил три шлюпки и высадился на сушу с Банксом, Соландером и Тупиа. С полсотни туземцев их поджидало, сидя на берегу реки. Они были вооружены какими-то предметами из прекрасно отполированного зеленого камня, имевшими в длину один фут и весившими, вероятно, четыре — пять фунтов. То был «пату-пату», или «токи» — что-то вроде боевого топора из камня или кости с очень острым лезвием. При виде англичан все островитяне встали и знаками предложили им удалиться.
Как только солдаты морской пехоты высадились на берег, Кук и его спутники направились к туземцам. Тупиа сказал им, что англичане явились с мирными намерениями, что им нужны лишь вода и провизия, что за все принесенное они заплатят железными изделиями, применение которых он тут же объяснил. Как с удовлетворением убедился Кук, островитяне прекрасно понимали Тупиа, ибо их наречие представляло собой лишь один из диалектов таитянского языка.
После переговоров человек тридцать туземцев переправились через реку. Им вручили стеклянные бусы и мелкие изделия из железа, но они, по-видимому, не произвели на них особого впечатления. Когда одному из островитян удалось неожиданно выхватить у Грина кортик, а остальные снова стали проявлять враждебные намерения, пришлось пустить в вора пулю; тот упал, а его товарищи бросились вплавь и перебрались на другой берег реки.
Эти несколько попыток вступить в торговые сношения с туземцами сопровождались такими неприятными событиями, что Куку пришлось отказаться от своего намерения. Он решил поискать другое место, чтобы запастись водой. Однажды с корабля заметили две пироги, пытавшиеся приблизиться к берегу. Кук приказал спустить шлюпки и перерезать островитянам путь. Одной из пирог удалось на веслах ускользнуть, вторую матросы настигли, и, хотя Тупиа кричал туземцам, что англичане явились в качестве друзей, те схватили оружие и бросились в атаку. Первым же залпом четверо были убиты, а остальных трех, бросившихся в море, несмотря на отчаянное сопротивление, захватили в плен. Вызванные этим прискорбным происшествием рассуждения Кука настолько служат к его чести и находятся в таком резком противоречии с принятым в ту эпоху образом поведения, что мы считаем необходимым их дословно привести.