Джордж Ванкувер получил предписание добиться от испанских властей официальной уступки этой бухты, имевшей важное значение для торговли мехами. Затем он должен был произвести картографическую съемку северо-западного побережья Америки от тридцатой параллели до реки Кука на 61° северной широты. Ему предложили обратить особое внимание на пролив Хуан-де-Фука и на залив, исследованный в 1789 году экспедицией, на «Вашингтоне».
1 апреля 1791 года из Фалмута вышли два корабля — «Дисковери», водоизмещением в 340 тонн, и «Чатам», водоизмещением в 135 тонн; последним командовал капитан Бротон.
После остановок на острове Тенерифе, затем в Саймонс-Бей и на мысе Доброй Надежды Ванкувер направился на юг, прошел вблизи острова Сен-Поль, взял курс к Австралии, держась посредине между путями> которыми следовали Дампир и Марион, и двигаясь по никем еще не исследованным водам. 27 сентября увидели берег Австралии, заканчивавшийся высоким скалистым мысом, получившим название мыс Чатам. Так как часть матросов болела дизентерией, Ванкувер решил зайти в первую попавшуюся бухту, чтобы раздобыть там воду, дрова, а главное — свежую провизию, в которой ощущался острый недостаток. Он остановился в бухте Кинг-Джордж III. Там имелись утки, кулики, лебеди, много рыбы, устрицы. Но вступить в сношения с жителями ему не удалось, хотя он и видел деревню в два десятка хижин, покинутую совсем недавно.
Мы не будем останавливаться на плавании Ванкувера вдоль юго-западного берега Австралии, так как оно не дало ничего нового.
26 октября обогнули Тасманию, а 2 ноября увидели берега Новой Зеландии; оба английских корабля стали на якорь в Дас-ки-Саунд. Там Ванкувер завершил съемки, доведенные Куком не до конца. Вскоре ураган разлучил «Дисковери» и «Чатам», вновь соединившиеся в бухте Матаваи (о. Таити). Во время перехода до Таити Ванкувер видел несколько скалистых островов, названных им Снерз, и остров побольше, называвшийся Опарра. В свою очередь капитан Бротон открыл острова Чатам к востоку от Новой Зеландии. Стоянка на Таити сопровождалась такими же событиями, что и во время пребывания там Кука, потому о них не стоит упоминать.
24 января 1792 года корабли взяли курс к Гавайским островам и ненадолго остановились на Гавайи, Оаху и Атуаи. Со времени убийства Кука на архипелаге произошли большие перемены. Туда стали заходить английские и американские суда, занимавшиеся китобойным промыслом или торговлей мехами. Их капитаны приучили туземцев к водке и пробудили в них желание приобрести огнестрельное оружие. Распри между мелкими вождями участились, повсюду царила полная анархия, и количество жителей уже значительно уменьшилось.
Мы уже упоминали, что 10 апреля 1767 года, когда «Дофин» и «Суоллоу» вышли из Магелланова пролива в Тихий океан, первый из этих кораблей, подгоняемый свежим ветром, вскоре потерял из виду второй, который не был в состоянии за ним поспевать. Разъединение принесло капитану Картерету очень большие неприятности. Лучше, чем кто-либо из его команды, он отдавал себе отчет в плачевном состоянии своего корабля и скудности имевшихся на нем запасов. Он понимал, наконец, что не может надеяться на встречу с «Дофином» до возвращения в Англию, так как никакого плана кампании не было выработано и никакого места встречи не было назначено — очень серьезное упущение со стороны Уоллиса, хотя тот и знал о ветхом состоянии «Суоллоу». Картерет счел, однако, благоразумным скрыть от команды свои опасения.
Впрочем, ужасная погода, встретившая «Суоллоу» в Тихом океане, отнюдь не оправдывающем своего названия, не оставляла людям времени на размышления. Опасности данного момента, которые приходилось преодолевать, чтобы не пойти ко дну, заслоняли перед ними будущие беды.
Картерет шел курсом на север вдоль берегов Чили. Когда он выяснил количество остававшейся на корабле пресной воды, ему стало ясно, что этого запаса недостаточно для предпринимаемого им перехода. Поэтому он решил, прежде чем пуститься в путь на запад, набрать воду на островах Хуан-Фернандес или Мас-Афуэра.
Погода по-прежнему стояла ужасная. 27 апреля вечером налетел очень сильный шквал, направление ветра резко изменилось, и он задул прямо в лоб. Еще немного — и ураган сломал бы мачты и опрокинул бы корабль. Буря продолжала бешено неистовствовать, и совершенно намокшие паруса так прилипли к мачтам и снастям, что почти невозможно было с ними управляться.
На следующий день огромная волна сломала рею бизань-мачты в том месте, где был зарифлен парус, и на несколько минут покрыла водой весь корабль. Буря стихла, но ненадолго; не успел экипаж «Суоллоу» несколько прийти в себя и починить полученные кораблем повреждения, как она возобновилась и продолжалась в виде сильных шквалов до 7 мая. Затем ветер перешел в попутный, и через три дня на горизонте показался остров Хуан-Фернандес.
Но сначала Уоллис приказал заготовить большое количество дров; их погрузили на «Принс Фредерик», чтобы доставить на Фолклендские острова, где нет леса. Одновременно командир распорядился с величайшей осторожностью выкопать несколько тысяч молодых деревьев, сохранив вокруг корней комья земли, что должно было облегчить их посадку в Порт-Эгмонте. Если бы они, как Уоллис надеялся, там принялись, то этот обездоленный архипелаг получил бы ценный ресурс топлива. Наконец запасы, доставленные на транспортном судне, перегрузили на «Дофин» и «Суоллоу».
Мы не будем вдаваться в подробности при описании различных событий, которыми было отмечено плавание обоих кораблей в Магеллановом проливе, — неожиданных шквалов, бурь, снежных метелей, коварных быстрых течений, больших приливов и туманов, не раз приводивших английских моряков на край гибели. Шлюп «Суоллоу» находился в таком ужасающе ветхом состоянии, что капитан Картерет попросил Уоллиса учесть полную бесполезность его корабля для экспедиции и дать ему такое предписание, какое он сочтет наиболее соответствующим благу государства.
«Приказ Адмиралтейства совершенно точен, — ответил Уоллис, — вы должны ему подчиниться и сопровождать «Дофин» до последней возможности. Я знаю, что «Суоллоу» неходкое судно, поэтому я буду двигаться с той же скоростью и следить за всеми его движениями, ибо в том случае, если с одним из кораблей произойдет какая-либо катастрофа, чрезвычайно важно, чтобы другой находился поблизости и мог оказать ему посильную помощь».
Картерету нечего было возразить; он замолчал, но его одолевали мрачные предчувствия в отношении исхода экспедиции.
Когда корабли приблизились к выходу из пролива, ведущему в Тихий океан, погода стала отвратительной. Густой туман, шквалы со снегом и дождем, течения, увлекавшие корабли к подводным скалам, яростные волны — все эти препятствия задержали мореплавателей в проливе до 10 апреля. В этот день на широте мыса Пилар «Дофин» и «Суоллоу» потеряли друг друга из виду и больше не встретились, так как Уоллис не позаботился назначить место свидания на случай разъединения.