Аббат Бартелеми опубликовал в 1788 году «Путешествие юного Анахарсиса»; благодаря своему общественному положению и научным заслугам, он вызвал у современников интерес к Греции и окружающим ее странам. Его влиянием, очевидно, объясняется склонность к занятиям историей и археологией, пробудившаяся у Шуазель- Гуффье.
Назначенный французским послом в Константинополе, Шуазель-Гуффье дал себе слово использовать свободное от исполнения служебных обязанностей время для путешествий с целью изучения археологических древностей и искусства гомеровской и геродотовской Греции. Эти поездки должны были пополнить образование молодого, двадцатичетырехлетнего посла.
Впрочем, надо полагать, что Шуазель-Гуффье сознавал свою недостаточную осведомленность, так как привлек к работе серьезных ученых и знатоков искусства: аббата Бартелеми, эллиниста д'Анс де Виллуазона, поэта Делиля, скульптора Фовеля и художника Касса, составивших известный труд — «Живописное путешествие по Греции». Самому Шуазелю-Гуффье при издании этого труда принадлежала лишь роль мецената.
Шуазель-Гуффье пригласил в качестве личного секретаря аббата Жана-Батиста ле Ш е в а л ь е, прекрасно владевшего древнегреческим языком. Тот побывал в Лондоне, где задержался по делам Шуазеля-Гуффье довольно надолго и успел изучить английский язык, затем направился в Италию и, серьезно заболев там, прожил семь месяцев в Венеции. Лишь после этого он попал в Константинополь.
Исследования ле Шевалье относились главным образом к тому району, где когда-то находилась Троя. Глубокий знаток «Илиады», ле Шевалье принялся разыскивать и, по его мнению, нашел все места, упоминаемые в поэме Гомера. Это кропотливое историко-географическое исследование сразу же по выходе в свет вызвало многочисленные возражения. Некоторые, например Брайянт, считали открытия ле Шевалье фантастическими по той простой прочине, что Троя и, тем более, Десятилетняя война существовали лишь в воображении того, кто их воспел. Ряд других ученых, главным образом англичане, соглашались с выводами французского археолога. Весь этот спор представлялся давно исчерпанным, но недавние открытия Шлимана снова придали ему злободневный характер.
Когда дело идет о биографии знаменитого человека, не следует пренебрегать ни одним мелким фактом, не представляющим интереса в рассказе о жизни заурядных людей. Эти факты приобретают особую важность, так как часто в них можно обнаружить намеки на призвание, о котором сам великий человек еще не подозревал; кроме того, они всегда проливают яркий свет на характер описываемого героя. Поэтому мы несколько подробнее остановимся на скромных первых шагах одного из самых прославленных мореплавателей, являющегося гордостью Англии.
Джемс Кук родился 27 октября 1728 года в деревушке Мартов (Северный Йоркшир). Он был девятым ребенком батрака. Едва достигнув семилетнего возраста, маленький Джемс помогал отцу в тяжелой работе на ферме Эйри-Холм неподалеку от поселка Грейт-Эйтон. Его ловкость и усердие к работе привлекли внимание владельца фермы, который научил мальчика читать. Затем, когда Джемсу исполнилось тринадцать лет, его отдали в ученики к Уильяму Сандерсону, владельцу галантерейной лавки в небольшом, но довольно оживленном портовом городке Стейтсе, населенном преимущественно рыбаками. Сидение за конторкой не могло нравиться молодому Куку, пользовавшемуся каждой свободной минутой для того, чтобы отправиться в порт поболтать с моряками.
С согласия родителей, Джемс вскоре покинул галантерейную лавку и поступил юнгой под начальство Джона и Генри Уолкеров, чьи суда занимались перевозкой угля у берегов Англии и Ирландии. Юнга, матрос, затем шкипер, Кук быстро освоился со всеми тонкостями новой профессии.
Весной 1755 года, когда начались первые военные действия между Францией и Англией (Семилетняя война), судно, на котором служил Кук, стояло на якоре в Темзе. Морское ведомство рекрутировало в ту эпоху команды для военного флота путем насильственной вербовки.
Первое время Кук скрывался, но движимый, без сомнения, каким-то предчувствием, вскоре завербовался на шестидесяти пушечный корабль «Эгл» («Орел»), поступивший под командование капитана Хью Паллисера.
Сообразительный, энергичный, знакомый со всеми работами на корабле, Кук с первых же дней был отмечен офицерами, чьи отзывы заставили и командира обратить на него внимание. В это же время последний получил письмо члена парламента от Скарборо, который по настойчивой просьбе всех жителей Грейт-Эйтона горячо рекомендовал ему молодого Кука. Вскоре Кука произвели в боцманы. 15 мая 1759 года его перевели на корабль «Меркьюр» («Меркурий»), направлявшийся в Канаду для усиления эскадры сэра Чарлза Саундерса, который вместе с генералом Уолфом держал под осадой Квебек.
Толчок был наконец дан, и Англия встала на путь больших научных экспедиций, оказавшихся такими плодотворными и поднявших на такую высоту репутацию ее флота. Какой превосходной школой являлись эти кругосветные путешествия, во время которых экипаж — офицеры и матросы — ежечасно сталкивался с непредвиденными опасностями, и качества моряка, солдата и просто человека постоянно подвергались испытанию!
Если в войнах периода Революции и Империи английский флот почти всегда сокрушал французов благодаря своему превосходству, то это следует приписать не только тому, что раздираемая внутренней борьбой Франция лишилась почти всех высших морских офицеров, но и тому, что английские матросы закалились в тяжелых кругосветных плаваниях.
Как бы там ни было, немедленно по возвращении Байрона английское Адмиралтейство снарядило новую экспедицию. Пожалуй, оно даже слишком поторопилось с подготовкой. «Дофин» вернулся в Лондонский порт в начале мая, а через шесть недель, 19 июня капитан Сэмюэл Уоллис был назначен его командиром.
Этот офицер, пройдя все ступени службы на военном флоте, руководил важной операцией в Канаде и способствовал взятию Луизберга. Каковы были достоинства, заставившие Адмиралтейство при выборе руководителя экспедиции предпочесть Уоллиса другим его товарищам по службе? Мы этого не знаем; впрочем, благородным лордам не пришлось пожалеть о сделанном ими выборе.
Уоллис без промедления приступил к ремонту корабля, и 21 августа «Дофин» присоединился в Плимутской гавани к шлюпу «Суоллоу» («Ласточка») и транспортному судну «Принс Фредерик». Последним командовал лейтенант Брайн, капитаном первого был Филипп Картере т, один из лучших офицеров; он только что совершил кругосветное плавание с капитаном Байроном, и его репутации предстояло подняться на исключительную высоту в результате этого второго путешествия.
К несчастью, шлюп «Суоллоу» оказался мало пригодным для предстоявшей кампании. Он прослужил уже тридцать лет; обшивка была очень тонкая, а киль не имел даже гвоздей, которые могли бы, за отсутствием обшивки, предохранить его от червей; наконец, продовольствие и товары для обмена оказались распределены так странно, что на «Суоллоу» их погрузили гораздо меньше, чем на «Дофин». Картерет тщетно требовал походную кузницу, железо и различное снаряжение; он по опыту знал, насколько все это будет необходимо. Адмиралтейство ответило, что корабль достаточно хорошо оснащен и вполне приспособлен для выполнения предстоящей задачи. Этот ответ окончательно укрепил Картерета в убеждении, что дальше Фолклендских островов он не дойдет. Тем не менее он принял все меры, продиктованные ему опытом.