В одной из принесенных новозеландцами корзин с провизией моряки увидели две полуобглоданные кости. Они не походили на кости собаки и являлись, как показал более тщательный осмотр, человеческими останками. На заданный туземцам вопрос те не задумываясь ответили, что у них существует обыкновение поедать своих врагов. Несколько дней спустя они даже принесли на «Эндевор» семь человеческих черепов с еще сохранившимися остатками волос и мяса; но мозг был вынут, так как считался очень лакомым блюдом. Мясо оказалось мягким, без сомнения, его предохраняли от гниения с помощью какого-то снадобья, так как оно совершенно не имело неприятного запаха. С большим трудом Банксу удалось приобрести один из черепов, но он так и не смог уговорить принесшего их старика уступить ему второй — быть может, потому, что новозеландцы считают их трофеями и доказательством своей храбрости.
Следующие дни были посвящены осмотру окрестностей и прогулкам. Во время одной из экскурсий Кук, взобравшись на очень высокий холм, смог ясно разглядеть, что перед ним находится не залив, а пролив, названный им проливом Королевы Шарлотты (пролив Кука), противоположный берег которого отстоял, как ему казалось, лье за четыре. Туман помешал Куку разглядеть отдаленную часть берега в направлении к юго-востоку, но все же он увидел достаточно, чтобы понять, что большой остров, вдоль берегов которого он все время следовал, там и кончается. Ему оставалось теперь исследовать второй остров Новой Зеландии, вырисовывавшийся на юге. Он дал себе обещание этим заняться, как только пройдет весь пролив Королевы Шарлотты и окончательно удостоверится в том, что это действительно пролив.
В окрестностях бухты Куку представился случай посетить «па», построенное на островке или скале, до которого очень трудно добраться. Чаще всего туземцы к естественным препятствиям добавляют укрепления, еще более затрудняющие доступ в «па». Некоторые из осмотренных деревень были защищены двойным рвом, причем внутренний ров окружали бруствер и двойная изгородь. Этот второй ров обычно имел в глубину не меньше двадцати четырех футов. За внутренней изгородью «па» возвышался на двадцать футов помост длиной в сорок и шириной в шесть футов. Поддерживаемый толстыми столбами, он предназначался для защитников укрепления; оттуда они могли без труда осыпать нападающих дротиками и камнями; огромные кучи камней всегда лежали наготове на случай необходимости. Захватить такие укрепления туземцы были не в состоянии, если только они длительной блокадой не вынуждали гарнизон сдаться.
30 октября, закончив заготовку дров и набрав воду, Кук вышел в море и продолжал путь вдоль берега на север.
Вблизи от острова, которому командир дал название Мер, туземцы проявили склонность к воровству. Однако в этих местах необходимо было пробыть пять, шесть дней для наблюдения за прохождением Меркурия. Желая внушить туземцам уважение к чужой собственности и страх перед англичанами, в одного туземца, укравшего кусок парусины, Кук приказал выстрелить дробью; но заряд, попавший островитянину в спину, произвел на него не больше впечатления, чем сильный удар хлыстом. Зато пули, рикошетом отскакивавшие от поверхности воды и несколько раз перелетавшие через пироги, привели туземцев в невероятный ужас, и они поспешили на веслах добраться до берега.
9 ноября Кук и Грин высадились для наблюдений за прохождением Меркурия. Грин один следил за этим явлением, между тем как Кук определял высоту солнца.
В нашу задачу не входит следовать день за днем, час за часом за английскими мореплавателями, пока они занимались тщательным изучением Новой Зеландии. Читателям наскучили бы одни и те же, без конца повторявшиеся события, рассказы о новых и новых стычках с маори, довольно однообразные описания красоты природы. Поэтому мы только вкратце упомянем о результатах гидрографических работ экспедиции и остановимся подробнее на нравах туземцев, в настоящее время так сильно изменившихся.
Бухта Грейт-Меркьюр расположена у основания длинного, сильно расчлененного полуострова, тянущегося с востока к северо-западу и образующего северную оконечность Новой Зеландии. 15 ноября, когда «Эндевор» покинул бухту, к нему одновременно направилось несколько пирог.
«Две из них примерно с шестьюдесятью вооруженными людьми, — сообщается в отчете, — приблизились на расстояние человеческого голоса, и туземцы запели свою боевую песню; увидев, что на них почти не обращают внимания, они принялись бросать в англичан камни, а затем стали грести в сторону берега. Вскоре они возобновили попытку, по-видимому, решившись напасть на наших путешественников и воодушевляя друг друга песней. Без чьей-либо просьбы Тупиа обратился к ним с упреками и сказал, что англичане обладают оружием, способным в одно мгновение их уничтожить. Но островитяне ответили следующими словами:
— Сойдите на землю, и мы вас всех убьем.
— Ладно, — ответил Тупиа. — Но зачем вы нападаете на нас, когда мы находимся в море? Мы не хотим сражаться и не принимаем вашего вызова, потому что нам с вами не из-за чего ссориться. Море не принадлежит ни вам, ни нашему кораблю.
Эти простые и полные здравого смысла красноречивые слова никем не были подсказаны Тупиа. Они привели в большое удивление Кука и остальных англичан».
Однажды несколько пирог окружили корабль; начался обмен гвоздей и стеклянных бус на рыбу, как вдруг туземцы схватили Таието, слугу Тупиа, и сразу же налегли на весла с намерением удрать. Пришлось открыть огонь по похитителям; маленький таитянин воспользовался суматохой, вызванной залпом, и прыгнул в море, где его подобрала спущенная с «Эндевор» шлюпка.
Куку не удалось обнаружить никакой гавани, а море между тем становилось все более бурным. 17 октября, придя к выводу, что он напрасно тратит время, которое лучше было бы использовать для изучения северного берега, он повернул на другой галс и направился назад по только что пройденному пути.
23 октября «Эндевор» достиг бухты, по названию Толага-бей, где волнение совершенно не чувствовалось. Там обнаружили превосходную воду и можно было без труда пополнить запасы провизии, тем более, что туземцы проявляли дружелюбие.
Организовав все необходимое для того, чтобы обеспечить безопасность работавших на берегу моряков, Банкс и Соландер высадились сами и занялись сбором растений; во время своей прогулки они увидели много интересного. В глубине долины, зажатой между крутыми горами, возвышалась скала со сквозным отверстием, настолько большим, что с одной стороны через него виднелось море, а с другой — часть бухты и окружающие холмы. Когда участники экскурсии возвращались на корабль, их остановил какой-то старик, продемонстрировавший им упражнения воинов его страны с копьем и боевым топором «пату-пату». Во время другой прогулки доктор Соландер приобрел волчок, в точности похожий на европейские; туземцы знаками объяснили, что для запуска нужно придать ему рукой вращательное движение.
На острове, находившемся слева от входа в бухту, англичане увидели самую большую пирогу из всех, когда-либо попадавшихся им раньше. Она имела в длину не меньше шестидесяти восьми с половиной футов, в ширину — пять, в вышину — три фута шесть дюймов и была украшена на носу выпуклой резьбой причудливого стиля, состоявшей преимущественно из спиральных линий и асимметричных узоров.
Во время этой кампании Куку представился первый случай отличиться. Получив задание произвести промеры реки Святого Лаврентия между островом Орлеан и северным берегом реки, он выполнил поручение с большим искусством и смог составить, не-смотря на трудности и опасности предприятия, карту фарватера. Эти гидрографические съемки были признаны вполне точными и исчерпывающими, и Кук получил приказ исследовать течение реки ниже Квебека. Он выполнил работу так тщательно и с таким знанием дела, что его карта реки Святого Лаврентия была напечатана английским Адмиралтейством.
После взятия Квебека Кук перешел на корабль «Нортумберленд», находившийся под командованием лорда Колвила, и воспользовался стоянкой у берегов Ньюфаундленда, чтобы заняться изучением астрономии. Вскоре ему поручили важные работы. Он составил план залива Пласеншия (на юго-востоке острова Ньюфаундленд) и произвел съемку берегов островов Сен-Пьер и Микелон. В 1764 году Кука назначили морским инженером Ньюфаундленда и Лабрадора, и в течение трех следующих лет он занимался гидрографическими работами, обратившими на него внимание министерства и послужившими к устранению бесчисленных ошибок на картах Америки. В это же время Кук направил Лондонскому Королевскому Обществу доклад о затмении солнца, которое он наблюдал на Ньюфаундленде в 1766 году. Доклад был напечатан в Философских трудах Общества. Куку недолго пришлось ждать награды за такое множество столь искусно проведенных работ и кропотливых исследований, тем более достойных удивления, что английский моряк не имел почти никакого первоначального образования и приобрел все свои знания без помощи каких-либо учителей.
В то время ученых всего мира волновала чрезвычайно важная научная проблема, связанная с прохождением Венеры перед диском солнца, которое должно было произойти 3 июня 1769 года. Английское правительство, придя к убеждению, что наблюдение над прохождением может дать плодотворные результаты лишь в том случае, если будет произведено в Южном океане, решило направить туда научную экспедицию. Руководить экспедицией предложили знаменитому гидрографу Александру Далримплу, прославившемуся как своими трудами в области астрономии, так и географическими исследованиями в южных морях. Однако выставленные им непомерные требования, в частности о присвоении ему звания капитана 1-го ранга, заставили лорда-секретаря Адмиралтейства подыскать для проектируемой экспедиции другого начальника. Его выбор пал на Джемса Кука, кандидатура которого была горячо поддержана Паллисером и который получил вместе с чином лейтенанта назначение командиром барка — парусного трехмачтового судна «Эндевор» («Попытка»).
«У каждого,— сообщается далее в отчете,— за поясом было заткнуто очень оригинальное оружие: два круглых камня, обтянутых кожей и весивших каждый около фунта; их привязывали к концам веревки, длиной примерно в восемь футов. Этим оружием пользуются как пращой, держа один из камней в руке, а другой вращая вокруг головы, пока он не приобретет достаточной скорости; тогда их бросают в намеченную цель. Патагонцы так ловко владеют своим оружием, что на расстоянии пятнадцати аршин попадают сразу обоими камнями в цель величиной с монету в один шиллинг. Впрочем, они не имеют обыкновения применять его при охоте на гуанако и нанду».
Уоллис привел к себе на корабль восемь патагонцев. При виде огромного количества совершенно неизвестных предметов дикари, вопреки ожиданиям, не проявили особого изумления. Их поразило только зеркало. Они приближались, отступали, делали тысячи поворотов, строили перед ним гримасы, громко хохотали и оживленно переговаривались между собой. На мгновение их внимание привлекли живые свиньи; но больше всего им нравилось рассматривать индюшек и индюков. С немалым трудом удалось их уговорить покинуть корабль. На берег они вернулись с пением и знаками выражали свое удовольствие ожидавшим их там соплеменникам.
17 декабря Уоллис просигнализировал шлюпу «Суоллоу», чтобы тот, став во главе флотилии, первым вошел в Магелланов пролив. В Пуэрто-Хамбре командир приказал разбить на берегу две большие палатки для больных, дроворубов и парусных мастеров. Рыба, ежедневно ловившаяся в достаточном для пропитания всего экипажа количестве, сельдерей и росшие в изобилии кислые ягоды, похожие на клюкву и барбарис, — таковы были те продовольственные ресурсы, которыми могла снабдить эта стоянка и которые меньше чем за две недели полностью восстановили здоровье многочисленных цинготных больных. Корабли частично отремонтировали и проконопатили, паруса починили, сильно износившийся стоячий и бегучий такелаж47 проверили и по мере необходимости заменили, так что вскоре флотилия оказалась в состоянии снова выйти в море.