«Если они нам встретятся, — говорили индейцы,— мы их всех перебьем».
Встреча не заставила себя ждать.
«Увидев, — рассказывает Херн, — что все эскимосы заняты едой в своих «иглу», индейцы выскочили из засады и внезапно напали на несчастных; я смотрел на избиение, вынужденный не вмешиваться».
Из двадцати эскимосов, составлявших это племя, никто не спасся от кровожадной ярости индейцев; одну старуху, вначале успевшую было ускользнуть, они умертвили, подвергнув самым страшным мучениям.
«После чудовищной резни, — продолжает Херн, — мы уселись на траве и плотно закусили свежей лососиной».
В этом месте река значительно расширялась. Неужели путешественник достиг устья? Но ведь вода была совершенно пресной. На берегу, однако, появились как бы признаки прилива. Множество тюленей резвилось в реке. В жилищах эскимосов нашли китовый ус. В общем все говорило за то, что впереди море. Херн схватил подзорную трубу. Перед ним до самого горизонта тянулось огромное водное пространство, местами прерывавшееся островами. Сомнений больше не оставалось — это было море.
30 июня 1772 года Херн вернулся в английское поселение, пробыв в отсутствии ни много, ни мало, как год и пять месяцев.
Компания Гудзонова залива оценила огромную услугу, оказанную ей Херном, и назначила его начальником форта Принца Уэльского. Во время военных операций в Гудзоновом заливе Лаперуз захватил это поселение и обнаружил там путевой дневник Сэмюэла Херна. Французский мореплаватель вернул дневник автору с условием, что тот его опубликует. Мы не знаем, какие причины задержали до 1795 года выполнение обязательства, данного английским путешественником французскому моряку.
Только в последней четверти XVIII века стала известна огромная цепь озер, рек и волоков, которая начинается от озера Верхнего, вбирает в себя все воды, стекающие со Скалистых гор, и уносит их в Ледовитый океан. Открытием части этой водной системы мы обязаны торговцам мехами, братьям Фробишер и Понду.
Благодаря их исследованиям, передвигаться стало легче, путешествия совершались одно за другим, расстояния между поселениями сокращались, страну можно было считать открытой. Вскоре стали распространяться даже слухи о большой реке, которая текла на северо-запад.