Прежде чем последовать за Уоллисом в его плавании через Тихий океан, мы остановимся на некоторых подробностях, сообщенных им относительно несчастных обитателей Огненной Земли и общего вида страны.
«Какой-то матрос, ловивший рыбу на удочку,— рассказывает Уоллис, — дал одному из этих американцев только что вытащенную им из воды живую рыбу величиной чуть больше селедки. Американец схватил ее с жадностью собаки, получившей кость. Прежде всего он убил рыбу, впившись зубами около жабр, а затем принялся есть ее, начав с головы и кончив хвостом, не выплюнув ни костей, ни плавников, ни чешуи, ни кишок».
Впрочем, туземцы поглощали все, что им давали, будь то в сыром или жареном виде, свежее или соленое, но от любого питья, кроме воды, отказывались. Одеждой им служила жалкая тюленья шкура, ниспадавшая до колен. В качестве оружия они пользовались лишь дротиком с наконечником из рыбьей кости. У всех были больные глаза; англичане приписывали это обыкновению все время находиться среди дыма, чтобы избавиться от комаров. От огнеземельцев исходила невыносимая вонь, напоминавшая запах лисиц и объяснявшаяся, без сомнения, исключительной нечистоплотностью.
Точность этого не слишком привлекательного описания была подтверждена всеми путешественниками. Для огнеземельцев, стоявших на таком низком уровне развития, жизнь, казалось, застыла. Успехи цивилизации были для них мертвым звуком, и они продолжали прозябать, как их предки, не заботясь о том, чтобы улучшить свое существование, не испытывая потребности в больших удобствах.
«Итак, мы покинули, — рассказывает Уоллис, — эту дикую, непригодную для существования страну, где на протяжении без малого четырех месяцев почти постоянно подвергались опасности кораблекрушения, где в разгаре лета погода стояла пасмурная, холодная и ветреная, где почти повсюду в долинах не было зелени, а на горах — лесов, где, наконец, земля, куда ни взглянешь, напоминает скорее развалины мира, чем место обитания разумных существ».
«У каждого,— сообщается далее в отчете,— за поясом было заткнуто очень оригинальное оружие: два круглых камня, обтянутых кожей и весивших каждый около фунта; их привязывали к концам веревки, длиной примерно в восемь футов. Этим оружием пользуются как пращой, держа один из камней в руке, а другой вращая вокруг головы, пока он не приобретет достаточной скорости; тогда их бросают в намеченную цель. Патагонцы так ловко владеют своим оружием, что на расстоянии пятнадцати аршин попадают сразу обоими камнями в цель величиной с монету в один шиллинг. Впрочем, они не имеют обыкновения применять его при охоте на гуанако и нанду».
Уоллис привел к себе на корабль восемь патагонцев. При виде огромного количества совершенно неизвестных предметов дикари, вопреки ожиданиям, не проявили особого изумления. Их поразило только зеркало. Они приближались, отступали, делали тысячи поворотов, строили перед ним гримасы, громко хохотали и оживленно переговаривались между собой. На мгновение их внимание привлекли живые свиньи; но больше всего им нравилось рассматривать индюшек и индюков. С немалым трудом удалось их уговорить покинуть корабль. На берег они вернулись с пением и знаками выражали свое удовольствие ожидавшим их там соплеменникам.
17 декабря Уоллис просигнализировал шлюпу «Суоллоу», чтобы тот, став во главе флотилии, первым вошел в Магелланов пролив. В Пуэрто-Хамбре командир приказал разбить на берегу две большие палатки для больных, дроворубов и парусных мастеров. Рыба, ежедневно ловившаяся в достаточном для пропитания всего экипажа количестве, сельдерей и росшие в изобилии кислые ягоды, похожие на клюкву и барбарис, — таковы были те продовольственные ресурсы, которыми могла снабдить эта стоянка и которые меньше чем за две недели полностью восстановили здоровье многочисленных цинготных больных. Корабли частично отремонтировали и проконопатили, паруса починили, сильно износившийся стоячий и бегучий такелаж47 проверили и по мере необходимости заменили, так что вскоре флотилия оказалась в состоянии снова выйти в море.